Опера, оперетта, мюзикл...

Хаозар

Я стала лепить, стараясь распределять жар так, чтобы камень светился изнутри и застывал снаружи. У меня получилось что-то вроде распятия из женской фигурки. Ноги у неё были огненные, с яркой кровавой нотой, середина – как остывающая лава, а верхняя часть – как нежная молочная река.

После поэта остаются книги, после художника — полотна, после государственного деятеля — страницы истории. А после человека? Разве что память, немного света и тепла.

— Ну, с едой всё понятно... Семён Маркович, вы, как трудовик, у нас отвечали, так сказать, за увеселительную часть вечера... — Я, как трудовик, увеселительную часть вечера не донёс... Поэтому предлагаю физруку сбегать.